Про бабушку Таню, которая вязала коврики, и любила детей.

Про бабушку Таню, которая вязала коврики, и любила детей.

Бабушку Таню хоронили всем двором. Плакали.
Двор был большой, между тремя хрущёвками - две параллельно, одна поперёк. Прямоугольник. Бабушка Таня была в этом прямоугольнике точкой пересечения диагоналей.

Жила бабушка Таня в своей однокомнатной квартирке, со дня сдачи дома в эксплуатацию. Получила ордер на родном предприятии. Соседи все свои, сотрудники и сослуживцы. Все семейные, у всех рождались дети. Эти дети вырастали, женились, квартиры обменивали, делили, передавали по наследству... Вот уже и внуки соседей бегают по двору, а у бабушки Тани - стабильность. Она, как въехала в дом одна, так одна и дожила свои дни.
Нет, были, конечно, и у неё периоды замужества. Но они как-то скоро проходили: тот ушёл к молодухе, другой помер, третий спился... Не очень переживала - одной как-то попривычнее. От одиночества не страдала - всех во дворе знала, со всеми дружила. Люди её любили.
Долго ещё после похорон лежал на трубе теплотрасы круглый коврик ручной работы. Бабушка Таня там всегда сидела и коврики такие же вязала. В былые времена в каждом подъезде, у каждой двери лежали бабушки Танины коврики. Нынче не у каждой - в продаже так много интересных дизайнерских ковриков... Молодёжь любит то, что поновее. А стариков во дворе всё меньше. Исчезают. И они, и коврики у их дверей.
После обеда во дворе появлялись школьники. Они приходили домой, сбрасывали ранцы и бежали играть во двор. Бабушка Таня за ними присматривала. Носы вытирала, зелёнкой коленки мазала. Рядом с ней на трубе теплотрассы была расстелена газетка, на газетке - пакетик с пирожками. Или сырниками. Или оладушками. Каждому - по два. Чтобы не оголодали до ужина.
Вечером мамы с работы шли, бабушка Таня им - полный отчёт. Чей пострелёнок сегодня был умницей, кто поел, кто дрался, кто упал, куда, откуда...
В кармане её халата всегда были карамельки. Каждому ребёнку – по конфетке. И тому, кто хорошо себя ведёт, и шкоднику. Все дети любимые, а плохих детей не бывает.
Потом, сколько бы лет ни прошло, увидит человек карамельку с начинкой из повидла, и вспоминает добрую бабушку Таню.
Иногда мамы задерживались на работе. Или уходили с папами в кино. Тогда приводили к бабушке Тане своё чадо, к нему прилагали кастрюльку с ужином и, со спокойной душой, наслаждались свободой. Знали: чадо будет сыто, вымыто, сказками нафаршировано и, если надо, уложено на красную, бабушки Танину, кушетку. И одеяло будет подоткнуто. И лобик поцелован.
Молодые мамы оставляли во дворе на бабушку Таню коляски со спящими своими младенцами. Бабушка и соску воткнёт, и покачает и принесёт пелёнки сменить. И всем от этого было хорошо: и мамам, у которых было время отдохнуть или чем-то заняться, и бабушке Тане.
Бездетной бабушку Таню назвать было никак нельзя - все дети этого двора были её. Всем она была бабушкой. А родителям - тётей Таней. Жалели её - личное счастье не состоялось, радости материнства не узнала. А детей-то вон, как любит!
Я бабушку Таню никогда не видела – приехала к ней во двор как раз на другой день после сороковин. Слушала рассказы соседей о ней, смотрела на круглые, пёстрые коврики у их дверей, на её запертую дверь. Показали мне и её любимое место во дворе – на трубе теплотрассы лежал, на удивление чистый, большой коврик ручной работы.
Дарственную на квартиру бабушка Таня оформила на племянника, который живёт то ли в Казахстане, то ли в Америке. Больше-то не на кого было. Одинокой была. Впрочем, семья у неё была – три пятиэтажки по четыре подъезда, в каждом по 20 квартир. Сколько в них людей? Много. И все – любимые и любящие, близкие люди бабушки Тани. Много у неё детей было. Хоть никого и не рожала.
Так считалось.
Только был у бабушки Тани один секрет, о котором никто не знал. И ни разу, никому она про него не рассказывала. Она не была бездетной.
Сначала Люда родилась. От одноклассника. Тот обещал вернуться из армии и жениться, а вот не женился. Татьяна тогда поняла, что оказалась матерью-одиночкой, да ещё с нагулянным ребёнком. И кто её теперь замуж, с чужим дитём-то возьмёт? И куда дитё девать? Тут нашлись советчики:
- Ты, - говорят, - дочку в детдом сдай. Тогда в город сможешь уехать, на завод устроиться. Общежитие дадут. А потом в очередь на квартиру встанешь. Пока суд да дело, может, и жених появится. Посмотришь, как он отнесётся к дочке твоей нагулянной. Если хорошо, станете втроём жить, и вся недолга.
"Тоже правильно!" - подумала Таня, и так и поступила.
Жизнь началась новая, интересная, девичья. На работе всё хорошо сложилось, на курсы даже послали. Таня их с отличием окончила и стала, каким-никаким, специалистом. Очень ей нравилось быть компетентнее некоторых.
После работы - суета в общаге: кто-то на свидание собирается, надо помочь бигуди накрутить, кто-то суп варить не умеет, можно советовать, кто-то плачет, что парень обманул - надо утешать. А танцы! А походы в кино! А парни - такие шалуны! Таня слыла девушкой серьёзной, с достоинством и подружки брали с неё пример. Парни уважали – не вертихвостка.
Бурлила жизнь. А дочку в детдоме навещать Таня не стала. Зачем ребёнка дразнить? Ну посидит она с дочкой, ну покормит печеньем, но ведь придётся уйти потом! А дитё-то что? Плакать будет, звать, скучать. Не надо это.
Когда у Тани появился ухажёр, она размечталась, чтобы он её замуж взял. Красивый был очень - как обнимет, мурашки по спине. Спросила его как-то в шутку:
- А если бы у меня ребёнок был, женился бы на мне?
- Нет! - сказал он, улыбаясь, - Зачем мне чужой? Я что, своего заделать не могу?
Заделал.
Про дочку Таня ему так и не сказала. Родила другую. Высокую, кудрявую - в отца. Назвала Аней. Только вот ухажёр всё никак не женился на Тане. Всё тянул, отговорки находил. Так прошло 4 года. Наконец, он определился. Женился. Но не на Тане, а на завскладом Маргарите Петровне, на пять дет старше его.
Вот и всё.
Квартиру, которую они вместе снимали, пришлось оставить, переселяться обратно, в общежитие. А только там с детьми нельзя. Комнаты-то общие, на четверых девчат рассчитанные, а на детей не рассчитанные.
В семейном общежитии свободных комнат не было. Предложили ждать, когда освободится какая-нибудь. А где ждать-то? С дитём негде!
В детдом, к Люде, Татьяна Аню везти не решилась - вдруг воспитатели осуждать будут. Мол, кукушка, детей рожает и им подкидывает. Повезла в другой город. Там хорошо - море рядом, скверик на территории. Оставила дочку на площадке, в кармашке пальтишка - записка с именем-фамилией её и отца её, датой рождения. Ушла. Не то, чтобы насовсем - приезжала, пряталась за деревьями, глядела через забор, приняли ли её девочку, как с ней обращаются. Видела дочку среди играющих в песочнице детей. Воспитательница её Аней назвала. Это хорошо. Значит, записочку нашли.
В записочке Таня не свою фамилию дочке написала, а отцову. Пусть хоть так у ребёнка будет связь с ним, паршивцем.
Так вот и выросли Танины дочки сиротами при живой матери. Забрать их Таня не решилась - как она соседям объяснит, откуда у неё вдруг дочки, да ещё такие большие?
И, чем больше её люди любили, чем больше жалели её за бездетность, тем вернее было, что дочки Танины в её дворе не появятся никогда. И никто о них не узнает.
Когда Люда окончила 10 классов, её определили, как и всех сирот, в ПТУ. Выдали на руки Личное дело. Люда его открыла, и, с первых страниц, узнала, кто она, где родилась, кто её мать и из какого села. Поехала в то село. Родственников там никаких не нашла, а в сельсовете секретарша оказалось одноклассницей Людиной матери.
Историю своего рождения Люда узнала. И получила ответ на вопрос, мучивший с детства - почему она жила не с мамой, а в детдоме, чем она маме не угодила, и кто её отец. Отец-то жил неподалёку от сельсовета, но поговорить с Людой не захотел - настроения не было, что ли... Видела издалека и своего брата по отцу. Подойти не решилась.
Узнала, что мать живёт в городе, про завод, на котором она работала узнала. Поехала туда. В отделе кадров дали адрес пенсионерки Тани. Люда по адресу поехала, звонила в дверь, сидела на лавочке у подъезда, смотрела, не загорится ли свет в окне. С тем и уехала.
А потом, спустя пару лет, нашла Люду Аня.
Она тоже окончила интернат, получила Личное дело, в нём увидела записку, написанную материнской рукой и отчёт воспитательницы о поисках родителей. Отца нашли, вроде. Он от Ани отказался - не был уверен, что Аня от него. А, через отца, нашли и мать. В Личном деле было подшито её заявление об отказе от Ани. А ещё было написано, что Аня у неё - второй ребёнок, а первый - Люда, которая находится в интернате по адресу..... Ну, дальше понятно.
Собрались сёстры и поехали к маме. Нашли её дом, поднялись на третий этаж, позвонили. Бабушка Таня им открыла, в дом впустила. Вытерли Люда с Аней ноги о коврик, вошли. Когда бабушка Таня поняла, кто эти девушки, спросила, зачем они приехали. Люда и Аня растерялись. Разговор у них не клеился, и, спустя часок-другой, сёстры поняли, что пора уходить. На прощание мать просила их не приезжать больше и взяла с них слово никогда никому не рассказывать о ней. Потому что как объяснить своим соседям, откуда у неё взялись дочки, да ещё такие взрослые, она не сможет. А соседи её любят и уважают. Ей-то не много осталось жить, но ведь тут, среди них, соседей. Остаток жизни надо прожить достойно, чтобы поминали добрым словом. Понимаете?
Люда с Аней помолчали, покивали, распрощались и уехали. Куда – не известно.
Про них я узнала спустя много лет после этого. Конечно, не во дворе бабушки Тани.
А приезжала я туда потому, что недавно у одной молоденькой женщины, Ирины, умерли родители. Она решила продать родительский дом, перебирала вещи и, в документах, нашла постановление о её удочерении. В постановлении было указано имя её родной матери, место работы и адрес.
По всему вышло, что её родная мать – бабушка Таня. Ирина – её последыш. Поздно родила. Когда уже и квартира была. Странно, что беременной бабушку Таню никто не помнил. Почему от Иры отказалась – у кого теперь узнать? Все, кто знал ответ, умерли.
Ирина была на девятом месяце, поехать в далёкий городок не могла, а я близко жила, съездила по адресу. Так вот и узнала историю доброй бабушки Тани, которая вырастила всех детей трёх хрущёвок и даже некоторых их родителей.
А кто мне про Люду и Аню рассказал? А сестра бабушки Тани! Она живёт с сыном в Америке, и у неё, представьте, 10 внуков! Богатая!
Всё она про свою сестру знала. И про дочерей сестры тоже.
Могла бы, конечно, их к себе взять, и вырастить. Родители живы ещё были, помогли бы. Тёти, дяди были рядом, в селе. Это потом они разъехались все. Но никому из родных и в голову такое не пришло. Танины дети же - она так решила. Никто не стал лезть без спросу в чужую жизнь.
Ну да, вы скажете, что никакая эта жизнь не чужая. И, если Таня решила свою судьбу сама, то её дети права голоса в этом не имели. Но имели право на родных, на свой дом, на семью. А какой закон родственники нарушили, оставив всё, как есть? Никакой. Тогда какие к ним претензии? Да вроде, никаких...
А вы как считаете?
P.S.
У Ирины, кстати, дочурка родилась. Ирина её назвала Татьяной, в честь матери.

Автор неизвестен
#ессентуки #нашиессентуки