День Ставропольского края

День Ставропольского края

Знакомим вас с интересной галереей исторических личностей, которые сыграли свою роль в жизни региона.

Продолжаем...

Среди поклонников театра наверное нет человека, не одного из создателей Московского художественного общедоступного театра, автора «системы» работы актера над собой, которая на протяжении 100 лет имеет огромную популярность в России и мире, Константина Сергеевича Станиславского.

Наш город может гордиться тем, что во многом свою систему великий актер и режиссер разрабатывал в Ессентуках. Он приезжал к нам неоднократно и отношение к городу было неоднозначным: от ироничного до восторженного. Я предлагаю перечитать некоторые письма великого режиссера, актёра, педагога и реформатора театра.

Впервые Станиславский приехал в Ессентуки в июле 1900 года и навсегда предпочел этот отечественный курорт заграничным. Хотя первые отзывы о Ессентуках у него были довольно невеселые: «...Куда я попал? В Азию, Персию или Китай?.. Я уверен, что там живут не хуже и, конечно, веселее. Если я выживу в этой дыре одну неделю, я потребую орден за многотерпение», – это начало письма жене – актрисе Марии Петровне Лилиной, отправленное в июле 1900 года.

В таком же духе он продолжает: «Представь себе Пушкино, только населенное больными купцами, мещанами, армейскими офицерами. Представь себе, что в Пушкине улицы не мощеные, а пыль не темная, как у нас, а белая. Еще разница: там дачи довольно грязные, а здесь ужасно грязные. Там иногда видишь смеющиеся лица, здесь их совсем нет, там иногда слышны людские голоса, а здесь давящая тишина. Смело скажу, что во всех Ессентуках сегодня смеялся один человек, и это был – я. Знаешь, когда я так расхохотался? Когда открыл сундук и увидел в нем белые штаны и пиджак от Дюшара. Ничего нет смешнее, как человек в белых брюках, ходящий по улицам Ессентуков. Во что я буду здесь одеваться при наличии моего столичного гардероба? Это вопрос. Дорожные брюки, туфли, ночная сорочка без жилета и старое пальто внакидку, на голове феска или завязанная кое-как чадра – вот самый подходящий костюм для сих стран. Представь себе и всю обстановку в том же духе, тогда ты получишь правильное представление о том, где я теперь».

Однако завершается письмо довольно оптимистично: «Надо сказать правду, ванны устроены хорошо, парк недурной, если бы не портила его публика». Станиславский возвращается в Ессентуки в 1901, 1903, 1905, 1912, 1913, 1916 и 1917 годах, то есть бывал он у нас 8 раз! Это связано с успешным лечением, ему нравилась вода, он восхищался врачом Михаилом Зерновым, здесь его окружали друзья – актеры и писатели. Останавливался в разных местах: гостинице Зипалова («Метрополь» или, как ее называют сейчас, «Маяк»), доме Войновой (на ул. Советской), санатории «Азау» (ныне «Воронеж»), санатории доктора Пржисецкого, в доме княгини Кугушевой. И всегда активно писал жене, сыну, сестре, друзьям. Поэтому у нас сохранилось множество его писем с впечатлениями о Ессентуках, гостях нашего города и нравах того времени: «Вечером ходил по парку. Зашел смотреть, как дети бегают на гигантских шагах. Вот один, маленький клоп, занес ногу в петлю, а другой, большой верзила, в это время толкнул его. Вижу, клоп висит на веревке и летит прямо головой о столб. Я подбежал, повел рыдающего ребенка к ручью и долго смачивал ему голову, доказывая верзиле, как он глупо поступил. Словом, провел вечер с пользой, ухаживая за раненым и способствуя просвещению. Обнимаю тебя, детишек. Знай, что как здесь ни скверно, а все лучше, чем в Виши. P. S. Все жалуются на здешнюю почту, говорят, она неаккуратна...»

«Ну вот два дня, как я уже здесь. Я освоился с этой тишиной и сам не разговариваю ни с кем, никогда не смеюсь и только в виде отдыха пишу симпатичным для меня людям. Разговаривать я езжу в Кисловодск. Там, действительно, разговор иной. Все это очень хорошо для лечения (т. е. я говорю про Ессентуки), если б не было так скучно». «Скучаю. Зерновская дамская компания меня доконала, и я бегаю от нее. Там до того все приличны и воспитаны, что я почувствовал себя как в пансионе благородных девиц. На завтра готовится новая шутка. Я и еще один молодой доктор приходим к завтраку в черной паре. Во время завтрака посыльный приносит мне записку, на которой будет написано одно только слово – «свечка». Я затороплюсь и попрошу позволения встать и уехать. Через несколько времени повторится та же история с молодым доктором. Вместе мы отправимся с ним в Кисловодск и там пообедаем. Кто-нибудь из нас уронит письмо. Вся дамская компания вывихнет себе мозги о столь невероятном событии».

«Прости, что так долго не писал. Не потому что не думал и забыл, а потому что – изленился. Ничего не делаешь, но все некогда, все куда-то надо спешить, то к доктору, то в аптеку, то с анализом, то за газетами. Вчера из Ессентуков в Кисловодск уехал Рахманинов, а с неделю назад уехал в Крым Шаляпин. Мы с ними отлично проводили время. Гуляли, пили воду».

Отдых и лечение Станиславский постоянно совмещал с работой. Разрабатывал режиссерские планы, обдумывал образы сценических героев, беседовал с актерами и репетировал с ними роли. Он восхищался Ф.И. Шаляпиным, слушал романсы С.В. Рахманинова в исполнении Н.П. Кощиц. Кстати, именно в Ессентуках летом 1903 года Станиславский познакомился с Максимом Горьким – тогда Художественный театр под руководством Станиславского готовил его пьесы «На дне» и «Мещане». Станиславского не раз приглашали играть и ставить спектакли, но он постоянно отказывался, сделав исключение лишь в годовщину смерти Антона Чехова.

3 июля 1905 года он принял участие в литературно-художественном вечере памяти писателя, сыграв роль Луки в водевиле Чехова «Медведь», который высоко оценили в местной прессе. Сбор от него поступил на устройство в санатории Зернова «чеховской комнаты для больных небогатых учителей и врачей».

Мы стремимся создать первый разумный, нравственный общедоступный театр, и этой высокой цели мы посвящаем свою жизнь», – писал Константин Сергеевич. Он, опираясь на богатейшую творческую практику, заложил прочный фундамент современной науки о театре, создал свою школу, особое направление в сценическом искусстве.

По признанию крупнейших мастеров сцены, весь современный мировой театр использует наследие великого русского режиссёра. Его знаменитую фразу: «Не верю!» до сих пор можно услышать во всех театрах мира и на всех съёмочных площадках на самых разных языках.